Никакая часть этого рассказа не может публиковаться где бы то ни было без разрешения правообладателя. Правообладатель: Автор.

***

Зомби повсюду

Просыпаюсь, как обычно, рано, в половине седьмого. В моей холостяцкой однушке на втором этаже мрачно, за окном холодный подмосковный ноябрь. Включаю свет, захожу в ванную: помятое, припухшее лицо, темные мешки под глазами — результат писательства днем и ночью, а еще бесконечного чтения в перерывах. Говорят, хочешь писать хорошо — читай тонны литературы. Впрочем, мне это вряд ли поможет — писака средней руки, если не хуже. В вечном недосыпе, в сумеречной зоне.

Бумажные книги как-то больше люблю, но не всегда бывает под рукой та, которую почитал бы с удовольствием,. Пробегать торопливо глазами, перелистывая страницы наперед, чтобы посмотреть, как скоро закончится глава, — так себе удовольствие. А на телефоне оно как-то удобнее: не надо лампочку включать, почитал в темноте с тусклой яркостью — и в сон через полчаса тянет. Полчаса для меня шикарно: вечная проблема заснуть. Зато потом хоть война пусть кругом с разрывами снарядов. Пока сам не встану, рупором в ухо не разбудишь.

Чищу зубы, умываюсь, беру в комнате смартфон, иду на кухню. Наливаю стакан чистой подогретой воды, отжимаю толстый кусок лимона и, по привычке, встаю у окна. Двор постепенно светлеет от сумерек, но обыденная в это время года серость окутывает район без намека на лучик солнца. И так будет до весны.

Странно, думаю, утром под окнами и на детской площадке всегда возятся коммунальщики, люди торопятся к ближайшей остановке, дети несутся в школу с набитыми, как у десантников, рюкзаками, зоолюбы с собаками по газонам шастают… А сегодня — тишина. Снаружи ни души, хотя уже почти 7:00, и вторник. Смотрю на отрезок дороги правее, сквозь проем двух домов: две машины лоб в лоб столкнулись, и тоже ни одного человека не видно; двери открыты, водители куда-то исчезли. Полиции нет, другой транспорт не ездит.

Включаю смартфон — «загрузка» — сеть недоступна, интернет не работает. Всплывает обрывок системного сообщения от МЧС:

…Уважаемые граждане!..

Не догрузилось.

На тропинке перед домом краем глаза улавливаю шатающуюся фигуру какого-то мужика. Обычно такую картину можно наблюдать рано утром в субботу или в воскресенье. Наверное, этому захотелось бахнуть в понедельник — в день, как известно, тяжелый. Только передвигается он чуднó: не как пьяный, а больше как заторможенный. Делает несколько шагов, останавливается, дергает поочередно головой и плечами, буквально трясет ими, как в припадке, а потом продолжает идти дальше с потерянным взглядом. Заходит на детскую площадку прямо напротив моего окна, спотыкается о борт песочницы и падает в нее лицом. Там же говна собачьего немерено, думаю. Открываю окно, чтобы крикнуть, нужна ли помощь (в лицо мне ударяет холодный воздух и какой-то странный ядовитый смрад), но мужик медленно поднимается на ноги и бредет дальше без всякой реакции на оклик. Закрываю окно, прогоняя смрад руками, но эта гадость проникает в кухню, в глазах мутнеет и кружится голова. Присаживаюсь на табурет, ставлю стакан на стол и, крепко зажмурившись, тру пальцами виски.

Наконец картинка проясняется, головокружение исчезает. Отпустило, но не до конца. Снова подхожу к окну, но тот бредун уже испарился, а в округе по-прежнему безлюдно. Тянусь к стакану, допиваю лимонную воду и принимаюсь рассматривать окна соседних домов: в некоторых горит свет, где-то мелькают силуэты.

И к холодильнику, открываю дверцу (чертов скрип): «крыса повесилась». А нет, в морозильнике два замороженных блинчика, но к ним кофе и молока нет. Не пью кофе без молока — гадость.

— Нелюдимый писака, — говорю сам с собой по обыкновению. — Только пишешь и читаешь, пишешь и читаешь… Может, на планете апокалипсис произошел, а ты не в курсе. Пацаны, по-бЪатски, я не в куЪсе, я не знал, что конец света настал… Понять, пЪостить… Утонул в графоманском писеве. Возомнил себе, что творишь недооцененные нетленочки?

Направляюсь в прихожую, накидываю куртку, натягиваю растоптанные кроссовки, хватаю с крючка тряпичную авоську с изображением дурацкого скалящегося помидора иду в магазинчик на цокольном этаже моей высотки. Цены там — придушил бы. Но это плата за лень, когда в маркет ползти не хочешь на другой стороне.

Выхожу из подъезда, и в нос опять ударяет этот мерзкий запах. Может, теплицы в Агрокомплексе неподалеку навозом ночью удобряли — такое обычно летом делают, но не сейчас. Нет, думаю, на запах дерьма не похоже. В глазах опять мутнеет, голова снова кружится, но уже не так сильно, как в первый раз — видимо, организм адаптировался. Нахожу во внутреннем кармане ветровки медицинский намордник и нацепляю его на лицо. Запах он, конечно, не блокирует, но самообман — штука великая, самообманом целое человечество тысячи лет живет.

На улице по-прежнему безлюдно.

Взбегаю по пандусу к двери магазинчика, открываю ее и впадаю в ступор: продавец на кассе стоит лицом к витрине с алкоголем и раскачивается, долбясь головой о бутылки — те падают на пол и разлетаются на осколки, а спиртное растекается и страшно фонит.

— Э-э… С вами все в порядке? — спрашиваю я (тупой вопрос — конечно, не в порядке).

Он молчит и долбится.

Кидаю взгляд на монитор над кассой — и вижу другую странную картину на камере видеонаблюдения: какой-то тип в одном из помещений магазина жадно хватает с полок шелестящие упаковки (звук аж до меня доносится) и пожирает их содержимое вместе с фольгой.

Я осторожно направляюсь к нему. Подхожу к дверному проему в ближайший отдел, высовываю голову и наблюдаю: тип продолжает шариться по полкам, издавая звуки, напоминающие порыкивание.

Снова задаю дебильный вопрос:

— Вы… в порядке?..

Тип не реагирует и жрет, стоя ко мне спиной.

— Вам нужна помощь? — бью рекорд тупых обращений.

Он резко поворачивается и бросает в мою сторону мерзкую, громкую отрыжку. Это тот самый мужик, который упал в песочницу — я узнал его одежде. Кусок собачьего говна из песочницы размазался по его правой щеке. Лицо — страшное, бледное. Он пялится на меня мутными зрачками, а по рту, облепленному кусочками чипсов, текут слюни.

Обомлеваю и пячусь назад. Споткнувшись о холодильник с мороженым, лечу спиной на полку с консервами и сильно ударяюсь затылком. На меня сыпятся несколько жестяных банок и упаковки с макаронами, рядом разбиваются маринованные огурцы и шампиньоны. Тип продолжает рычать, но на меня не кидается, а через секунду отворачивается и снова жрет продукты с полок.

Я резко подрываюсь и бегу к выходу, миновав кассира, по-прежнему долбящегося о витрину. Вылетаю из магазина стрелой, отбегаю на безопасное расстояние и застываю в ужасе, соображая, что делать дальше. Оглядываюсь по сторонам: на улице по-прежнему пустынно.

Раздается гул мотора. На меня едет джип. Машина тормозит, из окна с водительской стороны высовывается вменяемая человеческая голова. В салоне еще двое человек: женщина впереди и ребенок сзади. Водитель молча смотрит на меня, я — на него. После недолгой паузы он спрашивает:

— Живой?

Я колеблюсь и отвечаю:

— Живой… Вроде…

— Правительственное оповещение читал?

— К-какое оповещение?.. Н-не… Не читал… — (Тот обрывок сообщения, вспомнил я).

— Надо убираться отсюда. Через час здесь все будет кишеть этими тварями. — Он кивает в сторону магазинчика. — Чтобы остановить эпидемию, они планируют разбомбить весь район.

— Ч-чё?..

— Мы можем взять тебя с собой, но у нас мало времени. Где твой дом?

— В-вот… Мой дом… — Я показываю рукой на свою высотку.

— Говорят, твари только поначалу неагрессивные. Говорят, через некоторое время они войдут в какую-то там стадию и начнут нападать на людей. Если хочешь выжить, даю тебе десять минут, чтобы собрать пожитки. Не успеешь, я уеду. Время пошло. — Голова из машины кидает суровый взгляд на наручные часы на левом запястье.

Через десять минут я ехал с незнакомыми людьми в сторону МКАД, собрав лишь рюкзак с некоторыми вещами, и, главное, захватил свой ноутбук с незаконченными рассказами и романом. Как и сказал по пути Серёга, точки сбора незаразившихся граждан организовали в пределах кольцевой автодороги, в основном у ближайших станций метро, торговых центров и на заправках.

Эксперименты в одной из секретных биохимических лабораторий Министерства обороны привели к мутации и распространению неизвестного вируса. Люди стремительно превращались в нечто. Часть населения имела иммунитет, но как работал этот механизм, пока никто не знал.

На точках сбора были организованы карантинные пункты. Всем почему-то вводили вакцину от ковид, даже тем, кто уже был привит.

Меньше чем за час я лишился дома и будущего. Страна превратилась в одну сплошную зону отчуждения. Все контакты с внешним миром блокированы и запрещены. После карантина нас развезли в специальные центры вглубь Москвы, подальше от периферии.

Вскоре мой район был уничтожен оружием массового поражения.

Началась новая эпоха — эпоха медленного апокалипсиса.

—
2023-2025 © Валерий Карибьян. Москва.
Только для чтения на этом сайте. Копирование текста запрещено.
Где купить основную книгу, узнайте на этой странице